Годфрей подвел этого человека к миссис Брэникен. Она велела прежде всего поднести ему стакан виски. Это был австралиец, белый, в возрасте приблизительно тридцати пяти лет, один из тамошних наездников, привычных к дождю, который стекает с их лоснящегося лица, как с вощеной клеенки, привычных к солнцу, которое не действует на их совершенно опаленную кожу. По служебному положению человек этот был развозчиком писем и телеграмм; он исполнял свои служебные обязанности весьма усердно, сохраняя неизменно хорошее расположение духа, перемещаясь по провинции, развозя письма и новости от одной станции к другой, от одной деревни до другой. Он возвращался теперь из Эму-Спрингс, поста, расположенного на южном склоне кряжа Блюфф, проехав по той местности, которая тянется вплоть до массива Мак-Доннель. Этого курьера можно было бы отнести к симпатичному типу французских почтальонов. Терпеливо перенося голод и жажду, уверенный в том, что везде будет желанным посетителем, даже и в том случае, если в сумке его не найдется ни одного письма для вручения, решительный, храбрый, сильный, с револьвером за поясом, с ружьем через плечо, верхом на коне, он путешествовал днем и ночью, не опасаясь лихих встреч.
Миссис Брэникен с удовольствием беседовала с ним, расспрашивала его о племенах туземцев, с которыми ему приходилось иметь дело.
Славный малый отвечал на все вопросы охотно и просто. Ему пришлось, как и всем, слышать о катастрофе с «Франклином»; тем не менее ему неизвестно было, что из Аделаиды выступила экспедиция, организованная миссис Брэникен для исследования центральных местностей Австралийского материка. Миссис Брэникен сообщила ему также и о том, что на основании указаний Гарри Фельтона капитан Джон уже девять лет содержался в плену у одного из племен индасов.
— Не приходилось ли вам при ваших разъездах иметь сношения с туземцами этого племени? — спросила она его.
— Нет, сударыня, хотя индасы эти иногда и приближались к земле Александра и мне приходилось часто слышать о них.
— Быть может, вы в состоянии указать нам, где они теперь находятся? — спросил Зах Френ.
— Это трудно сказать по отношению к кочевникам. В продолжение одного сезона они здесь, а на следующий уже в ином месте.
— Где же были они в последний раз? — повторила вопрос миссис Брэникен, настаивавшая на более точном ответе.
— Эти индасы бродили полгода тому назад в северо-восточной Австралии, по течению реки Фицрой. Племена земли Тасмана посещают преимущественно эти местности. Но знаете ли вы, что для того, чтобы попасть в эти местности, необходимо пройти по пустыням, и не мне, конечно, предупреждать вас о том, каким опасностям придется подвергаться. Впрочем, можно всего достигнуть при храбрости и энергии. А потому вооружитесь тем и другим, миссис Брэникен. Желаю вам счастливого пути.
Курьер выпил еще один стакан виски и с признательностью принял несколько коробок консервов, которые опущены были им в седельный вьюк. Сев на своего коня, он скрылся, обогнув последнюю гору Мак-Доннель.
Два дня спустя караван, оставив позади крайние отроги этой горной цепи, в которой возвышается гора Либиха, очутился наконец на границе пустыни, на расстоянии ста тридцати миль к северо-западу от станции Алис-Спрингс.
Глава девятая. ДНЕВНИК МИССИС БРЭНИКЕН
При слове «пустыня» невольно рисуется в воображении Сахара, с ее необозримыми равнинами, пересеченными свежими и зеленеющими оазисами. Однако нет ничего общего между центральными местностями Австралийского материка и северными местностями Африки, разве лишь общий недостаток воды в обеих пустынях. «Вода удалилась в тень», — говорят туземцы, и путешественнику приходится бродить от одного колодца к другому. Хотя песок — где в виде дюн, где на поверхности земли в виде толстого слоя, покрывает большую часть Австралийского материка, тем не менее почва не может считаться бесплодной. Кустарники, разукрашенные цветочками, там и сям растительность — камедные деревья, акации и эвкалипты, — все это придает австралийской пустыне не столь унылый вид, какой имеет пустыня Сахара. Деревья, кустарники не носят ни плодов, ни листьев, которые могли бы служить пищей для караванов, а потому приходится брать с собой все необходимое для пропитания, и животная жизнь в этих пустынях изредка лишь проявляется перелетом птиц.
Миссис Брэниквн обстоятельно вела дневник во время экспедиции. Передача некоторых выдержек из этого дневника позволит читателю лучше уяснить себе все подробности этого тяжелого перехода, чем пересказ в форме обыкновенной повести. Вместе с тем это рельефнее обрисует нравственный облик Долли: ее благородную натуру, силу характера, несокрушимую энергию, поддерживавшую ее даже в такую минуту, когда большинство ее спутников совершенно падали духом. Эти выдержки из дневника миссис Брэникен показывают, наконец, на что способна женщина, когда посвящает себя исполнению долга.
10 ноября. — Мы выступили с нашего привала у горы Либиха в четыре часа утра. Курьер дал нам ценные указания. Они соответствуют указаниям бедного Фельтона. Несомненно, надо искать племя индасов на северо-западе, а в особенности по течению реки Фиц-рой. Предстоит пройти около восьмисот миль. Но мы пройдем их! Я пойду, даже если бы я осталась одна и мне предстояло попасть в плен к этому племени. По крайней мере я буду разделять неволю вместе с Джоном. Мы направляемся к северо-западу, придерживаясь маршрута полковника Варбуртона. Маршруты наши почти одинаковы до реки Фицрой. Лишь бы только не пришлось нам испытать тех же затруднений, которые пришлось испытать ему, и лишиться по пути некоторых спутников наших, гибнувших от лишений! К несчастью, обстоятельства складываются для нас менее благоприятно. Полковник Варбуртон выступил из Алис-Спрингс в апреле, что соответствует октябрю в Америке, следовательно, в конце лета, а наш караван выступил в ноябре, то есть в начале лета. Жара чрезвычайная — 33° по Цельсию в тени. А мы можем рассчитывать на тень лишь когда солнце скроется на время за облаком или же когда попадутся нам купы деревьев.
Порядок движения каравана, принятый Томом Ма-риксом, весьма практичен. Совершенно правильное соответствие между продолжительностью переходов и остановок: первый переход — от четырех до восьми часов утра с последующим отдыхом до четырех часов пополудни; второй переход — от четырех часов дня до восьми часов вечера с отдыхом в продолжение всей ночи. Мы избегаем таким образом переходов во время знойных полуденных часов. Но сколько потерянного времени, сколько запозданий! При полном даже отсутствии затруднений мы можем прибыть к берегам Фицроя едва через три месяца. Я весьма довольна деятельностью Тома Марикса. Зах Френ и он — люди решительные, на которых я могу положиться при всяких обстоятельствах. Годфрей пугает меня страстностью своей натуры. Он всегда впереди и часто скрывается из наших глаз. Мне очень трудно удерживать его около себя, хотя этот ребенок любит меня, как будто бы был мой сын. Том Марикс выговаривал ему за его чрезмерную смелость. Надеюсь, он подчинится.
